Неточные совпадения
Городничий. Да, и тоже над каждой кроватью надписать по-латыни или на другом каком языке… это уж по вашей части, Христиан Иванович, — всякую болезнь: когда кто заболел, которого дня и числа… Нехорошо, что
у вас больные такой крепкий табак курят, что всегда расчихаешься, когда войдешь. Да и лучше, если б их было меньше: тотчас отнесут к дурному смотрению или к неискусству
врача.
Деловито наивное бесстыдство этой девушки и то, что она аккуратно, как незнакомый
врач за визит, берет с него деньги, вызывало
у Самгина презрение к ней.
— Ага, — сказал Самгин и отошел прочь, опасаясь, что скажет еще что-нибудь неловкое. Он чувствовал себя нехорошо, — было физически неприятно, точно он заболевал, как месяца два тому назад, когда
врач определил
у него избыток кислот в желудке.
Возвратясь домой, он увидал
у ворот полицейского, на крыльце дома — другого; оказалось, что полиция желала арестовать Инокова, но доктор воспротивился этому; сейчас приедут полицейский
врач и судебный следователь для проверки показаний доктора и допроса Инокова, буде он окажется в силах дать показание по обвинению его «в нанесении тяжких увечий, последствием коих была смерть».
— Вот и займись гинекологией, будешь дамским
врачом. Наружность
у тебя счастливая.
Голландцы, на пути в Индию и оттуда, начали заходить на мыс и выменивали
у жителей провизию. Потом уже голландская Ост-Индская компания, по предложению
врача фон Рибека, заняла Столовую бухту.
А между тем дело было гораздо проще и произошло крайне естественно:
у супруги Ипполита Кирилловича другой день как болели зубы, и ему надо же было куда-нибудь убежать от ее стонов;
врач же уже по существу своему не мог быть вечером нигде иначе как за картами.
Кстати, уже всем почти было известно в городе, что приезжий знаменитый
врач в какие-нибудь два-три дня своего
у нас пребывания позволил себе несколько чрезвычайно обидных отзывов насчет дарований доктора Герценштубе.
А между тем как раз
у него сидели в эту минуту за ералашем прокурор и наш земский
врач Варвинский, молодой человек, только что к нам прибывший из Петербурга, один из блистательно окончивших курс в Петербургской медицинской академии.
Войдя в его великолепную квартиру собственного дома с огромными растениями и удивительными занавесками в окнах и вообще той дорогой обстановкой, свидетельствующей о дурашных, т. е. без труда полученных деньгах, которая бывает только
у людей неожиданно разбогатевших, Нехлюдов застал в приемной дожидающихся очереди просителей, как
у врачей, уныло сидящих около столов с долженствующими утешать их иллюстрированными журналами.
У военных команд свои лазареты и
врачи, и случается нередко, что военные
врачи временно исправляют должность тюремных: так, при мне, за отсутствием заведующего медицинскою частью, уехавшего на тюремную выставку, и тюремного
врача, подавшего в отставку, лазаретом в Александровске заведовал военный
врач; также в Дуэ при мне во время экзекуции военный
врач заменял тюремного.
Эти партии бродят по совершенно не исследованной местности, на которую никогда еще не ступала нога топографа; места отыскивают, но неизвестно, как высоко лежат они над уровнем моря, какая тут почва, какая вода и проч.; о пригодности их к заселению и сельскохозяйственной культуре администрация может судить только гадательно, и потому обыкновенно ставится окончательное решение в пользу того или другого места прямо наудачу, на авось, и при этом не спрашивают мнения ни
у врача, ни
у топографа, которого на Сахалине нет, а землемер является на новое место, когда уже земля раскорчевана и на ней живут.
Сахалине брюшного тифа, хотя я обошел там все избы и бывал в лазаретах; некоторые
врачи уверяли меня, что этой формы на острове нет вовсе, и она осталась
у меня под большим сомнением.
Другой, страдающий кровохарканием, узнав, что я
врач, всё ходил за мной и спрашивал, не чахотка ли
у него, и пытливо засматривал мне в глаза.
Врач, который сопровождал меня, когда я заметил ему, что не мешало бы дать старику хоть валериановых капель, сказал, что
у фельдшера в Воеводской тюрьме нет никаких лекарств.
Ввиду того, что солдаты лечатся
у своих военных
врачей, а чиновники и их семьи
у себя на дому, надо думать, что в число 11309 вошли только ссыльные и их семьи, причем каторжные составляли большинство, и что таким образом каждый ссыльный и прикосновенный к ссылке обращался за медицинскою помощью не менее одного раза в год.
Это давно уже признанный сумасшедший, был на испытании
у врача, параноик.
В конце концов Стабровский обратился к своим провинциальным
врачам,
у которых было и времени больше, и усердия, и свежей наблюдательности.
Каждый день бываю я
у вашего батюшки, но, уверяю вас, Авдотья Марковна, созовите вы хоть всех самых ученых и самых опытных
врачей, и те его здоровья не восстановят.
— Кондрашка! — равнодушно ответил
врач, укладывая ланцеты. — Федулов, — сказал он, обращаясь к фельдшеру, — ступай в дом пациента, там и останешься, будешь дежурить
у кровати… А что Карл Хрестьяныч, дома?.. — спросил он потом
у будочника Маркелова, пришедшего на место не столько ради порядка, сколько из любопытства.
Доктор Клименко — городской
врач — приготовлял в зале все необходимое для осмотра: раствор сулемы, вазелин и другие вещи, и все это расставлял на отдельном маленьком столике. Здесь же
у него лежали и белые бланки девушек, заменявшие им паспорта, и общий алфавитный список. Девушки, одетые только в сорочки, чулки и туфли, стояли и сидели в отдалении. Ближе к столу стояла сама хозяйка — Анна Марковна, а немножко сзади ее — Эмма Эдуардовна и Зося.
Суббота была обычным днем докторского осмотра, к которому во всех домах готовились очень тщательно и с трепетом, как, впрочем, готовятся и дамы из общества, собираясь с визитом к врачу-специалисту: старательно делали свой интимный туалет и непременно надевали чистое нижнее белье, даже по возможности более нарядное. Окна на улицу были закрыты ставнями, а
у одного из тех окон, что выходили во двор, поставили стол с твердым валиком под спину.
Француз, живший
у нас около четырех лет, лицо скорее комическое, с разными слабостями и чудачествами, был обломок великой эпохи, бывший военный
врач в армии Наполеона, взятый в плен в 1812 году казаками около города Орши, потом «штаб-лекарь» русской службы, к старости опустившийся до заработка домашнего преподавателя.
Еще за два дня Вырубов, когда я был
у него, говорил тоном заправского
врача...
В литературном мире
у меня было когда-то много знакомого народа, но ни одного настоящего друга или школьного товарища. Из бывших сотрудников"Библиотеки"Лесков очутился в числе кредиторов журнала, Воскобойников работал в"Московских ведомостях"
у Каткова, Эдельсон умер, бывший
у меня секретарем товарищ мой Венский практиковал в провинции как
врач после довершения своей подготовки на курсах для
врачей и получения докторской степени.
С разными"барами", какие и тогда водились в известном количестве, я почти что не встречался и не искал их. А русских обывателей Латинской страны было мало, и они также мало интересного представляли собою.
У Вырубова не было своего"кружка". Два-три корреспондента, несколько
врачей и магистрантов, да и то разрозненно, — вот и все, что тогда можно было иметь. Ничего похожего на ту массу русской молодежи — и эмигрантской и общей, какая завелась с конца 90-х годов и держится и посейчас.
Его брата,
врача, звали Павел Иванович. Первая наша встреча случилась в Париже в конце 60-х годов в Латинском квартале
у моего ближайшего собрата В.Чуйко, жившего тогда в Париже корреспондентом русских газет.
Словом, я сжег свои корабли"бывшего"химика и студента медицины, не чувствуя призвания быть практическим
врачом или готовиться к научной медицинской карьере. И перед самым новым 1861 годом я переехал в Петербург, изготовив себе в Дерпте и гардероб"штатского"молодого человека. На все это
у меня хватило средств. Жить я уже сладился с одним приятелем и выехал к нему на квартиру, где мы и прожили весь зимний сезон.
У меня не было случая с ним познакомиться в те зимы, хотя я посещал один музыкальный салон, который держала учительница пения, сожигаемая также страстью к сцене и как актриса и как писательница. Она состояла в большой дружбе с семейством Рубинштейна (по происхождению она была еврейка);
у нее часто бывал его брат, в форме военного
врача; но Антон не заезжал.
У него я и познакомился с доктором Якоби, бывшим русским"довудцей"(командиром) польского восстания 1863 года, а тогда уже
врачом и эмигрантом, игравшим роль среди тех русских, с которыми в Женеве, как известно, не поладил Герцен.
Он образовал кружок
врачей и собирал их
у себя на вечеринки, где, как тогда было слышно, говорили по-латыни.
Получив отрицательный ответ, он всадил доктору в живот большой кухонный нож.
Врач упал с распоротым животом; одновременно упал и убийца-больной,
у которого хлынула кровь горлом. Оба были тотчас подняты и свезены в одну и ту же больницу, там оба они и умерли.
Если оценить каждый совет только в 25 коп., если допустить, что
у себя на дому и при посещениях
врачи со всех берут плату, то все-таки выйдет, что двести киевских
врачей ежегодно жертвуют на бедных около тридцати пяти тысяч рублей…
У больного болезнь излечимая, но требующая лечения долгого и систематического; неделя-другая лечения не дала помощи, и больной машет рукою на
врача и обращается к знахарю.
Да,
врачи «служат обществу», и служба эта не из особенно легких и безмятежных. А вот какая судьба ждет
врачей, «отслуживших обществу».
У нас существует впомогательная касса
врачей, учрежденная проф. Я. А. Чистовичем. Передо мною печатные протоколы заседаний комитета кассы на 1896 год. Вот две выдержки из них...
Ну, а женщины, — решились ли бы утверждать опочецкие гласные, что они не стыдятся лечиться от сифилиса
у врачей-мужчин?
Я поступил вполне добросовестно. Но
у меня возник вопрос: на ком же это должно выясниться? Где-то там, за моими глазами, дело выяснится на тех же больных, и, если средство окажется хорошим… я благополучно стану применять его к своим больным, как применяют теперь такое ценное, незаменимое средство, как кокаин. Но что было бы, если бы все
врачи смотрели на дело так же, как я?
У меня был товарищ-врач, специалист по массажу.
На амбулаторный прием нашего профессора-сифилидолога пришла молодая женщина с запискою от
врача, который просил профессора определить, не сифилитического ли происхождения сыпь
у больной.
Это ведет к конкуренции между
врачами, в которой худшие из них не брезгуют никакими средствами, чтоб отбить пациента
у соперника: приглашенные к больному, такие
врачи первым делом раскритикуют все назначения своего предшественника и заявят, что «так недолго было и уморить больного»; последние страницы всех газет кишат рекламами таких
врачей, и их фамилии стали известны каждому не менее фамилии вездесущего Генриха Блокка; более ловкие искусно пускают в публику через газетных хроникеров и интервьюеров известия о совершаемых ими блестящих операциях и излечениях и т. п.
У большинства
врачей есть приемные часы для бесплатных больных, в большинстве городов существуют бесплатные амбулатории, и никогда нет недостатка во
врачах, соглашающихся работать в них даром.
Люди эти говорят:
у нас около двадцати тысяч
врачей, а население России составляет 128 миллионов.
И в Западной Европе массы
врачей не находят себе дела, разумеется, вовсе не потому, что потребность общества во врачебной помощи вполне насыщена; и там, как
у нас, для громадных слоев населения врачебная помощь представляет недоступную роскошь.
В той местности, где я поселился, поблизости
врачей не было; понемногу больные стали обращаться ко мне; вскоре среди местных обывателей
у меня образовалась практика, для начинающего
врача сравнительно недурная.
У меня есть один знакомый, три года
у него сильно болит правое колено; один
врач определил туберкулез, другой — сифилис, третий — подагру; и облегчения ни от кого нет.
Это очень добросовестно, но… но со стороны, от работавших
у него
врачей, я слышал, что поступать в его отделение не стоит: хирург он хороший, но
у него ничему не научишься.
В 1884 году венский
врач Шпитцер пользовал четырнадцатилетнюю девочку, страдавшую озноблением пальцев; он прописал ей йодистого коллодия и велел мазать им отмороженные места:
у девочки образовалось омертвение мизинца, и палец пришлось ампутировать.
Врач определил
у больного брюшной тиф, а на вскрытии оказалось, что
у него была общая бугорчатка, — позор
врачам, хотя клинические картины той и другой болезни часто совершенно тожественны.
У нас
врачей слишком мало, а не много, и нужно всячески заботиться об увеличении их числа.